роман сто лет одиночества

Габриель Гарсиа Маркес - Сто лет одиночества | Обзоры книг

Рецензии и обзоры книг

Габриель Гарсиа Маркес Сто лет одиночества

« Сто лет одиночества » сложно рассматривать в разрезе логики сюжета, завораживающих спиралевидных потоков повествования. Маркес гипнотизирует речитативом мельчайших подробностей вековой истории рода Буэндиа, в кажущейся простоте строк незаметно выводит читателя за грани понятий «время», «реальность», «пространство». « Сто лет одиночества » — роман-калейдоскоп, в котором каждый осколочек цветного стекла живет своей жизнью: рождается, любит, грешит, ненавидит, умирает. Не замечая вселенского одиночества, пронизывающего все его существование, передавая эстафету бега по кругу очередному Буэндиа или Аркадио.

 «Ускользающая действительность» произведения « Сто лет одиночества » протекает через чувственное восприятие, оставляя лишь полуразмытые мыслеобразы на границе подсознания. Попытка логического переосмысления романа производится лишь постфактум. Но ярлыки развешиваются с трудом, алгоритмизация хитросплетения сюжетных линий тонет в море мельчайших деталек, а в с трудом сотканной мозаике угадывается незавершенность. Отсюда и тянется корень неоднозначности оценок.

 Упорно держится читатель за соломинку логики — видит монотонность и банальщину. Ему скучно, неинтересно. Остальные находят в «Одиночестве» все, что угодно: невыносимую легкость бытия, проекцию истории человечества на плоскость мифического Макондо, бесцельность существования, глобальную истину, преемственность поколений, гимн вселенскому одиночеству, энциклопедию чувств, собрание грехов и добродетелей, веру в любовь, надежду на спасение. Спасение. Есть ли оно? Да. За нечеткими очертаниями замкнутого круга. Трагедия армии Буэндиа/Аркадио в неспособности осознания себя белкой в колесе, пони на арене цирка, каплей воды в нескончаемом природном круговороте. Возносятся герои Маркеса в небеса, с дождем низвергаются на погрязшую в грехе землю, несутся с прошлогодними мертвыми листьями по талым весенним потокам, снежинками втаптываются в землю банановыми магнатами и соперниками по бессмысленной гражданской войне. Умирают с мыслью об одиночестве, чтобы вновь возродиться в очередном Аркадио/Буэндиа, повторить все глупые ошибки предшественников, совершить все мыслимые грехи, пройти через все добродетели и в очередной раз умереть.

 В хитросплетениях мифологии, реализма и мистики можно увидеть и отдельного человека. В пятнадцать мысленно легко преобразующего мир по образу своему и сиюминутным желаниям, в семнадцать — еще верящим в глобальные перемены, в 25 — начинающим сомневаться, в тридцать — продающим золотых рыбок, растящим детей, воюющим, погрязшим в быт. В пятьдесят — забывшем о надежде, лишившимся веры. В этом трагичность заболевания одиночеством всех Буэндиа и Аркадио, в вязкости и густоте липкого потока повседневностей не видящих запрограммированности всего спектра собственных действий, чувств, стремлений.

 Сам город Макондо — весьма условный населенный пункт, лишь «привязывающий» калейдоскоп к определенному месту. Настолько же условна «сотня лет». Столетие легко заменить тысяче- или миллионолетием — ничего не изменится. Даже характеры героев Маркеса несколько схематичны. Где чувства? Где глубина эмоций? « Сто лет одиночества » — сон читателя. Отсюда и разорванность мыслеобразов, нечеткость ассоциаций и схематичность образов. Но этот сон удивителен, прекрасен и необычен.

Прочитано: 4 752 раз

Согласна со всем,но как же хранительница очага,её забыли,а ведь она спасает всех и себя только благодаря огромному трудолюбию.Жизнь-в труде,по другому нельзя!

source